ВО ГЛУБЬ СЕБЯ
Я одного желанья не таю:
Дерев под ветром дружную семью
Увидеть не дубравою ночной -
Оправою, вобравшей мир земной.
Я был бы добровольно заключен
В пространном протяженье вне времен,
Где только вглубь уводят тропы все -
И ни одна не тянется к шоссе.
Но не всегда, уйдя, уйдешь навек.
А может быть, найдется человек,
Которому меня недостает,
И вглубь - узнать, мне дорог ли, - войдет.
Итог моих скитаний внешне мал:
Лишь тверже стал я верить в то, что знал
ВЕТЕР И ЦВЕТОК НА ОКНЕ
Влюбленные, вот вам рассказ
О том, что такое любовь.
Она была розой в окне,
Он - ветром ночных холодов.
Заметил ее он, когда
Январское солнце взошло,
И в клетке проснулся щегол,
И разындевело стекло,
Заметил ее он в окне,
Не ведая, что предпринять, -
Заметил - и прочь полетел,
Чтоб ночью вернуться опять.
Но лишь зимним ветром он был. -
Зимою же все естество
Скрывается в спячку, в снега... -
Не знал о любви ничего.
И все-таки он тосковал,
И рамы оконные тряс,
Чтоб роза не вздумала спать
Сейчас, когда здесь он как раз.
И может, она бы сдалась
И с ним ускользнула во мрак
Оттуда, где тишь и покой,
Где зеркало, стол и очаг,
Но нечего было сказать
Ей зимнему ветру в ответ -
И в тысяче миль от нее
Он встретил назавтра рассвет.
В ЗАБВЕНИИ
Настолько им сделалось не до нас, -
Ибо мы спутали их орбиты, -
Что мы сидели вдвоем подчас,
Не поднимая смятенных глаз,
Делая вид, что никем не забыты.
ПО ВОДУ
Когда у дома высох пруд,
Пошли мы по воду с ведром,
Пошли, прослышав о ручье,
Пошли искать его кругом.
Как на прогулку, мы пошли
(Невинная, однако, ложь),
За нашим лугом был наш лес,
Был вечер зябок, но хорош.
Полюбоваться на луну
Нас призывал осенний лес
(Ни ветра не было, ни птиц
Среди безлиственных древес).
Но, очутившись там, в лесу,
Мы вдруг, как гномы в час ночной,
Решили в прятки поиграть
С нерасторопною луной.
Она, понятно, нас нашла
В тени полуночных ветвей.
Но раньше, в нашей тишине,
Мы вдруг услышали ручей.
Он был совсем недалеко,
Он не таил свое добро,
И брызги были - жемчуга,
И воды были - серебро.
ОТКРОВЕНИЕ
Мы спрятались за блеском строк,
В стихах нашли себе приют, -
Но сколько страхов и тревог,
Пока нас люди не найдут!
Сперва мы новое творим
И непривычное совсем,
Потом - все проще говорим,
Лишь было бы понятно всем.
Как в прятках нашей детворы,
Как в тайнах нашего Творца, -
Чтобы не выйти из игры,
Нельзя таиться без конца!
ЦВЕТОЧНЫЙ ОСТРОВОК
Я на покос пришел в начале дня
За тем, кто тут работал до меня.
Он луг скосил по утренней росе,
Поблескивавшей на его косе.
Я взглядом поискал его, да зря -
Нигде не видно было косаря.
Ушел косарь, а мне, как и ему,
Работать предстояло одному.
"У каждого всегда своя забота,
Пусть даже вместе делается что-то!"
Лишь я подумал это, из-под ног
Стремительно метнулся мотылек
И полетел, оправясь от испуга,
Вчерашние цветы искать по лугу.
Он облетал его за кругом круг,
Не узнавая оголенный луг,
Потом внезапно скрылся вдалеке,
И я почти забыл о мотыльке.
Я сено ворошил. Но вдруг привлек
Опять мое вниманье мотылек.
Он над ручьем порхал, где у воды
Я разглядел чудесные цветы.
Цветочный островок с его красой
Был почему-то пощажен косой,
Хотя цветы, по-видимому, спас
Косарь не для кого-нибудь из нас.
Он просто пожалел их от души,
Так они утром были хороши.
Но, что бы ни подумал он при этом,
Они остались дружеским приветом,
И я услышал пенье птиц в лесу,
И рядом его звонкую косу,
И не один я был в глуши лесной,
А друг работал сообща со мной,
С которым вместе можно отдохнуть,
Поговорить в тени о чем-нибудь.
Я только что совсем его не знал,
Но он понятен мне и близок стал.
"Ведь всякий труд есть общая работа,
Пусть даже порознь делается что-то!"
НЕИЗБРАННАЯ ДОРОГА
Опушка - и развилка двух дорог.
Я выбирал с великой неохотой,
Но выбрать сразу две никак не мог
И просеку, которой пренебрег,
Глазами пробежал до поворота.
Вторая - та, которую избрал, -
Нетоптаной травою привлекала:
Примять ее - цель выше всех похвал,
Хоть тех, кто здесь когда-то путь пытал,
Она сама изрядно потоптала.
И обе выстилали шаг листвой -
И выбор, всю печаль его, смягчали.
Неизбранная, час пробьет и твой!
Но, помня, как извилист путь любой,
Я на развилку, знал, вернусь едва ли.
И если станет жить невмоготу,
Я вспомню давний выбор поневоле:
Развилка двух дорог - я выбрал ту,
Где путников обходишь за версту.
Все остальное не играет роли.
ТЕЛЕФОН
"Я очень далеко забрел, гуляя,
Сегодня днем,
Вокруг
Стояла тишина такая...
Я наклонился над цветком,
И вдруг
Услышал голос твой, и ты сказала -
Нет, я ослышаться не мог,
Ты говорила с этого цветка
На подоконнике, ты прошептала...
Ты помнишь ли свои слова?"
"Нет, это ты их повтори сперва".
"Найдя цветок,
Стряхнув с него жука
И осторожно взяв за стебелек,
Я уловил какой-то тихий звук,
Как будто шепот "приходи" -
Нет, погоди,
Не спорь, - ведь я расслышал хорошо!"
"Я так могла подумать, но не вслух".
"Я и пришел".
ПОБЕСЕДОВАТЬ С ДРУГОМ
Если друг, проезжая, окликнет меня,
У ограды придерживая коня, -
Я не стану стоять как вкопанный,
Озираясь на свой участок невскопанный,
И кричать "В чем дело?" издалека,
Вроде как оправдываясь недосугом.
Нет, воткну я мотыгу в землю торчком -
Ничего, пускай отдохнет пока! -
И пойду через борозды прямиком
Побеседовать с другом.
В ПЕРЕКРЕСТЬЕ ПРИЦЕЛА
В разгаре боя, метя в чью-то грудь,
Шальная пуля низом просвистела
Вблизи гнезда - и сбить цветок успела,
И с паутины жемчуг отряхнуть.
Но перепелка, подождав чуть-чуть,
Опять к птенцам писклявым прилетела,
И бабочка, помедля, вновь присела
На сломанный цветок передохнуть.
С утра, когда в траве зажглась роса,
Повис в бурьяне, вроде колеса,
Сверкающий каркас полупрозрачный.
От выстрела его качнуло вдруг.
Схватить добычу выскочил паук,
Но, не найдя, ретировался мрачно.
ВСЕ ЗОЛОТОЕ ЗЫБКО
Новорожденный лист
Не зелен - золотист.
И первыми листами,
Как райскими цветами,
Природа тешит нас;
Но тешит только час.
Ведь, как зари улыбка,
Все золотое зыбко.
ВСПОМИНАЯ ЗИМОЙ ПТИЦУ, ПЕВШУЮ НА ЗАКАТЕ
День угасал в морозном блеске.
Я шел домой - и в перелеске,
Где стыла голая ветла,
Почудился мне взмах крыла.
Как часто, проходя здесь летом,
Я замирал на месте этом:
Какой-то райский голосок
Звенел мне, нежен и высок.
А ныне все вокруг молчало,
Лишь ветром бурый лист качало.
Два раза обошел я куст,
Но был он безнадежно пуст.
С холма вдали искристо-синей
Я видел, как садился иней
На снег - но он старался зря,
Серебряное серебря.
По небу длинною грядою
Тянулось облако седое,
Пророча тьму и холода.
Мигнула и зажглась звезда.
ОТТЕПЕЛЬ НА ХОЛМЕ
Неузнаваем снежный скат холма,
Когда мильоны серебристых змеек
Внезапно выскользнут из всех лазеек, -
Такая тут начнется кутерьма!
Нет, это выше моего ума -
Понять, как происходит это чудо;
Как будто солнце сдернуло с земли
Сопревший старый коврик - и оттуда
Сверкающие змейки поползли,
От света удирая врассыпную!
Но если б я решил переловить
Их мокрый выводок или схватить
За юркий хвостик ту или иную
И если б я полез напропалую
В их гущу, в суматоху ярких брызг -
Под дружный птичий гомон, смех и писк, -
Клянусь, все это было бы впустую!
Для этого нужна луна. Точней,
Морозящие чары полнолунья.
Ведь если солнце - главный чародей,
То и луна, конечно же, колдунья.
(И, кстати, заклинательница змей!)
В седьмом часу, когда она всходила,
Загадочно мерцая и блестя,
На склоне суета еще царила.
Но поглядел я три часа спустя:
Вся масса змеек на бегу застыла
В причудливом оцепененье поз,
Повисла перепутанным каскадом.
Луна сквозь ветви голые берез
Их обвораживала цепким взглядом.
Куда девалась быстрота и прыть!
Теперь они во власти чародейки.
Всю ночь она их будет сторожить -
На каждом кончике луча по змейке.
...Вот если бы и мне так ворожить!
ГОНЕЦ, ПРИНОСЯЩИЙ ГОРЕ
Гонец, приносящий горе,
В дороге, на полпути,
Вдруг вспомнил о том, что горе
Гонцу не корысть нести.
Пред ним две тропы лежали:
Одна во дворец вела,
Другая - в глухие горы,
Где мир застилает мгла.
И выбрал он ту, что в горы,
И он миновал Кашмир,
И он устремился дальше,
И прибыл в страну Памир.
И здесь, на лугу над бездной,
Он девицу повстречал -
И та повела с собою
(Не то б до сих пор бежал).
Она ему рассказала
Преданье своей родни:
Как в Персию из Китая
Царевну везли они.
И та родила младенца,
Спеша в страну жениха,
И пусть был отцом Всевышний,
И не было в том греха,
А все же они решили,
Что в Персии их не ждут,
И вряд ли в Китае примут,
И обосновались тут.
Царем их стал сын царевны;
Династия началась,
Божественное начало
Ее укрепило власть.
Впоследствии в Гималаях
Царю был воздвигнут храм.
Гонец, приносящий горе,
Решил здесь остаться сам.
Ведь судьбы их были схожи:
У горцев и у гонца
Угасло в пути желанье
Проделать путь до конца.
А что касается горя,
Не стоит таких хлопот -
Докладывать Валтасару
О том, что уже грядет.
ЕДВА ЛИ НЕ ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ
Во всей вселенной, думал, одинок.
Он говорил, взывал - а отвечал
Насмешливого эха голосок
С одетых лесом заозерных скал.
И стало как-то раз ему невмочь
И закричал на весь безлюдный свет,
Что не повтор - пусть и звучит точь-в-точь -
Словам любви потребен, а ответ.
И вот что в тот же миг произошло:
С далеких скал донесся резкий треск,
И что-то в воду пало тяжело,
И по воде прошел протяжный плеск.
Он расстоянье вымерил на глаз
И начал ждать, когда же приплывет
То, что не эхом было в этот раз.
Вихрь пены, водопад, водоворот
Мешал увидеть, кто в воде встает,
Уже почуяв дно внизу, - пока
Зверь не рванулся на берег, вперед,
Круша рогами ветки сушняка.
НЕОБЫЧНАЯ КРАПИНКА
(Микроскопическое)
Я б эту крапинку и не заметил,
Не будь бумажный лист так ярко светел;
Она ползла куда-то поперек
Еще местами не просохших строк.
Уж я перо занес без размышленья -
Пресечь загадочное шевеленье,
Но, приглядевшись, понял: предо мной -
Не просто крохотная шелушинка,
Колеблемая выдохом пушинка,
Нет, эта крапинка была живой!
Она помедлила настороженно,
Вильнула - и пустилась наутек;
На берегу чернильного затона
Понюхала - иль отпила глоток -
И опрометью бросилась обратно,
Дрожа от ужаса. Невероятно,
Но факт: ей не хотелось умирать,
Как всякому из мыслящих созданий;
Она бежала, падала, ползла
И, наконец, безвольно замерла
И съежилась, готовая принять
Любую участь от всесильной длани.
Я не могу (признаюсь честно в том)
Любить напропалую, без изъятий,
Как нынче модно, "наших меньших братьев".
Но эта кроха под моим пером! -
Рука не поднялась ее обидеть.
Да и за что бедняжку ненавидеть?
Я сам разумен и ценю весьма
Любое проявление ума.
О, я готов облобызать страницу,
Найдя на ней разумную крупицу!
